Fire-Breathing Beast

for Oleg Chukhontsev

Steely-scaled, winged,
Sickle-clawed, horned…
        Gavriil Derzhavin

Fire-breathing beast, fumes wreathing your figure,
with sickle-claws clenched your playful nature
     is clear: an open book
read by all who’ve caught the whiff of ruin as they’re
clamped in those glittering talons,
     the skin on their backs

raked by your steel-file tongue; or who’ve taken hooves in
the teeth, been stabbed with a poison
     pen; or who’ve realized
(too late) that they’re in too deep; or whose gaze has met
the basilisk’s, his deadly rays
     loosed from unblinking eyes.

Eyes were all they saw. You gave no prelude, cutting right
to the kill, feasting on blood.
     Your gruesome maw opens—
you glut your fetid gut, you slake your dry gullet, slurping,
smacking, rolling your eyes
     in satisfaction

with your meal and something more… though fodder is
what I have plainly watched you offer—
not slaughter—to the lambs.
     O State! Is this you? Whether you’re planing new heights
or wallowing in your waning,
     that leviathan

and you share these traits. Thousands of victims would cry
“Enough!” from your belly’s cistern,
     their voices thick and phlegmfilled
for all who’ve ears to hear. They have to.
(I bear these woes and more. If you’ve too few,
I’ ll gladly share them.)

1998

Олегу Чухонцеву

Стальночешуйчатый, крылатый,
Серпокохтистый, двурогатый…
      Г. Державин

Зверь огнедышущий с пышною гривой,
серпокогтистый, твой норов игривый
     не понаслышке знаком
всем, кто, вдыхая гниения запах,
некогда мызган в чешуйчатых лапах,
     лизан стальным языком,

дважды раздвоенным, всем, кто копытом
бит по зубам и пером ядовитым
     колот и глажен не раз
больно и нежно, кто чувствовал близко
испепеляющего Василиска
     взгляд немигающих глаз,

взгляд на себе. — Никаких предисловий,
лишь заохотится мяса и крови,
     зев отверзается твой
и наполняется плотью утроба
плотно с причмоком, — навыкате оба
     только не сыты жратвой

ока; бывает: ни рылом, ни ухом
не поведет, расстилается пухом,
     кротко виляя хвостом. —
О Государство! не ты ли? — Повадки,
взлет ли стремя, пребывая ль в упадке,
     те же, что в изверге том, —

разницы нет никакой. Поневоле
тыщами слизью набитых: «Доколе!» —
во всеуслышанье ртов
жертвы б во чреве твоем провещали.
(— Если тебе не хватает печали,
я поделиться готов.)

1998

Excerpted from The Joyous Science: Selected Poems of Maxim Amelin, Translated by Derek Mong and Anne O. Fisher (White Pine Pres, 2018)