Two Poems

Не сравнивай: живущий несравним.
С каким-то ласковым испугом
Я согласился с равенством равнин,
И неба круг мне был недугом.

Я обращался к воздуху-слуге,
Ждал от него услуги или вести,
И собирался в путь, и плавал по дуге
Неначинающихся путешествий…

Где больше неба мне – там я бродить готов,
И ясная тоска меня не отпускает
От молодых еще воронежских холмов
К всечеловеческим, яснеющим в Тоскане.

16 марта 1937
Воронеж

Do not compare: the one who lives is incomparable.
With a kind of tender fright
I accepted the equilibrium of the plains,
And the circle of sky was my illness.

I addressed the air servant,
Waiting for a service or a message from him,
And braced for the journey, and sailed the arc
Of travels unbeginning…

Wherever there is more sky for me, I am ready to roam
And the clear yearning does not release me
From the still young Voronezh hills,
To those of all humanity, clearing in Tuscany.

March 16, 1937
Voronezh

Мы живем, под собою не чуя страны, 
Наши речи за десять шагов не слышны, 
А где хватит на полразговорца, 
Там припомнят кремлевского горца. 
Его толстые пальцы, как черви, жирны, 
И слова, как пудовые гири, верны, 
Тараканьи смеются глазища 
И сияют его голенища. 

А вокруг него сброд тонкошеих вождей, 
Он играет услугами полулюдей. 
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет, 
Он один лишь бабачит и тычет. 
Как подкову, дарит за указом указ – 
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь,  кому в глаз. 
Что ни казнь у него – то малина 
И широкая грудь осетина. 

Ноябрь 1933

We live and do not feel the country under our feet,
Our talk is not heard ten steps away,
And where there’s half a conversation, 
They think of the Kremlin mountain-dweller. 
His thick fingers fat as worms, 
And his words certain as stone weights; 
He laughs through his cockroach mustache, 
And his bootlegs shine.

And surrounding him, a rabble of thin-necked bosses,
Half-men whom he only toys with.
Some whistle, mew or whine,
He alone prattles and points.
Like horseshoes, he tosses law after law –
To the head, eye, brow or groin.
Each of his executions is treat
For this broad-chested Osetian.

November, 1933